Глава 23. Проклятые союзники.

Отчёт и переодевания заняли у Ирвина около часа, даже меньше, чем он ожидал. Сегодня планировался не очень обычный день, Альбина сказала, что в этот раз сама хочет его кое-куда пригласить. Это было уже интересно. Только теперь она попросила встретиться с ним около штаба полиции.

Итак, посвежевший после душа, но выдохшийся после насыщенного дня, Ирвин вышел за ворота. Штаб окружал небольшой парк с крошечными деревьями, их посадили после мятежа, там даже был какой-то мемориальный смысл, но Интерфер сильно не вникал.

Девушка грелась на весеннем солнышке на одной из скамеек мини-парка. На этот раз она выбрала фиолетовый платок, и вот он ей как раз не очень подходил. В остальном, как всегда, первоклассно. Ирвин снова поймал себя на мысли: «Неужели я с ней встречаюсь?». Альбина увидела лейтенанта и радостно помахала ему рукой. Но первый же её вопрос сразу сбил с толку:

— Скажи, только честно, мне идёт этот платок?

— Ну... эээ, — Интерфер замялся.

— Я сказала — честно!

Ирвин глубоко вздохнул и ответил:

— Нет, Альбин. Фиолетовый — один из немногих цветов, который тебе вообще не идёт.

— Так и знала! — девушка сорвала платок с шеи и выкинула в урну. — Иэээх, жалко. Цвет-то какой красивый.

— Просто он не для тебя, — поскольку девушка так и не встала со скамейки, то Ирвин сам наклонился и поцеловал её в губы. — Скажи, куда мы идём сегодня?

— Ко мне, — просто ответила девушка и улыбнулась. — Должна же я показать, где я обитаю, разве нет?

***

Крис смотрел на Призму с открытым ртом. Он был в Метрополии, в Виссаже, на Авасте, побывал в разных местах Шарры, а также объездил ещё порядка десяти колоний, не говоря уж о его родном Рододендроне. Удивить его было сложно. Но у повстанцев получилось.

Под самыми кронами огромных деревьев были закреплены несколько десятков линз примерно по метру в диаметре, которые собирали солнечный свет и проецировали его на длинные ряды теплиц. Теплицы также были не просто из стекла, особая конструкция распределяла этот свет по всему периметру сооружения.

— Нравится? — довольно спросила Астра. — Это почти уникальная разработка. Думаю, если бы создатель запатентовал её в Метрополии, то мог бы заработать хорошие деньги. Но он согласен отдать её только Шарре. Свободной и независимой. Стёкла непростые, они пропускают ультрафиолет и сверху совсем не бликуют. С вертолёта их не видно, а у растений базы есть солнечный свет. А ещё здесь несколько пляжей. Ну они так называются, такие пятачки поверхности, куда несколько линз проецируют свет, чтобы жители могли хоть иногда принимать солнечные ванны. Но главный минус этой базы: большую часть времени они тут живут в полумраке. Ничего не попишешь.

Краденый вездеход вплотную подъехал к небольшому заборчику. Ворот в нём не было, только маленькая калитка.

— Дальше пешком, — деловито сказала Астра. — Заезд с другой стороны, но как бы нас в полицейской форме на этой штуке за авангард не приняли и не расстреляли. Лучше зайдём, как есть, а наворованное добро, — тут она хлопнула по рулю, — потом на территорию загоним.

— Погоди, — Крис всё же смог оторвать взгляд от необычных призм и перевёл его на девушку. — Прежде чем мы зайдём. Ты говорила, что жители этой базы отличаются от обычных повстанцев. Я хочу знать, чем и чего мне тут ждать.

Девушка вздохнула и откинулась на спинку сиденья. Затем спросила:

— Ты знаешь такое выражение: «Враг моего врага — мой друг»?

— Да, и оно мне сильно не нравится. Если ему следовать, то можно подружиться с теми, кому сам потом не рад.

— Согласна. И всё же люди, живущие на Призме, хотят независимости Шарры ничуть не меньше остальных повстанцев. Просто у них свои цели. И я пока сама не знаю, уживёмся ли мы, когда победим.

Когель подозрительно посмотрел на девушку:

— Не хочешь ли ты сказать, что за воротами мы встретим Янтарных Людей?!

Нова опустила глаза. Крис изумлённо смотрел на неё:

— Астра, что? Вы сотрудничаете с Янтарными Людьми? Вы чем думаете?

— Крис, им тоже нужна свободная Шарра…

— А для чего она им нужна, ты у них не спрашивала? Нет-нет, давай я тебе напомню, откуда весь мир о них знает и почему они враги как Метрополии, так и всех колоний, за исключением, пожалуй, Виссажа. Но Виссаж — это отдельная тема.

Девушка молчала. Янтарные Люди были поразительным сплавом секты и успешного, но беспринципного коммерческого предприятия. Крепкая боевая организация, состоящая из сильных бойцов, сама по себе никогда не проводила операций Сопротивления, только участвовала под началом кого-нибудь из командиров. Они помогали в лечении раненых бойцов, кроме того, вообще не требовали финансирования и какой-либо помощи, полное самообеспечение. Янтарные Люди были практически во всех колониях, и чем беспокойнее там была обстановка, тем их было больше. Единого центра у них не было, связывала их идеология секты и личные знакомства отдельных членов. Не было и лидера, даже какого-то совета лидеров. Их система бурлила и самоорганизовывалась вокруг идеи Янтарного бизнеса. И вот тут была главная проблема.

Основным источником дохода этих людей была торговля человеческими органами. Поэтому в любой колонии, регионе или же самой Метрополии они были объявлены вне закона. И поэтому их так притягивала любая война. Ведь там, где гибнут люди, всегда есть свежее, недавно забитое человеческое мясо, которое можно реализовать. Астру аж передёрнуло от этой мысли.

И не только у неё была такая реакция. Всё Сопротивление терпеть не могло Янтарных Людей. Но, сжав зубы, с ними приходилось мириться. Во-первых, это были отменные исполнители, которым смело можно было поручать самую сложную работу. После того как они заселили Призму и стали сотрудничать с Сопротивлением, ряды повстанцев стали куда крепче. Во-вторых, у этой секты были врачи и медицинское оснащение едва ли не лучше, чем в центральном госпитале Терраны. И они могли вытащить с того света любого раненого бойца. Проблема в том, что с таким же успехом они могли разобрать его на запчасти, что они исправно и делали в пропорции пятьдесят на пятьдесят. Лечиться к ним отправляли совсем уж безнадёжных больных, которым всё равно была дорога на тот свет. И половина из них возвращалась живее прежнего. Вторая половина и была той платой, за которую Янтарные Люди оказывали свои услуги. Брр… Каждый повстанец в душе был уверен, что если до победы революции Призму не уничтожит полиция, то потом её разнесут свои же. И поделом, это будет правильно. А вот Астра, в свете последних событий, была в этом совсем не уверена. Более того, появилась смутная мысль, что Ринг может быть в доле с Янтарными Людьми, если он вообще не один из них. В таком случае им выгодно это вялое противостояние с периодическими обострениями. Мясо, они торгуют мясом, значит, им нужны бойни.

Когель как раз закончил высказывать своё возмущение по поводу того, кто их ждёт за оградой. Астра посмотрела ему в глаза и жёстко спросила:

— Ты закончил? Тогда я скажу. Я не просила тебя давать оценку тому, что мы делаем и как мы это делаем. Нет у тебя такого права. Ты — коррумпированный полицейский, который за деньги предаёт своих коллег. Чем бы ты себя там ни оправдывал — это так. Я тебя не осуждаю, но и выслушивать твоё мнение не хочу. Мы договорились?

Крис покачал головой и первым вылез с машины. По ходу он пробурчал:

— Я всё меньше желаю вам удачи в вашем деле борьбы с Метрополией.

Астра тоже выбралась из вездехода и первой подошла к калитке. Когель не очень торопился увидеться с обитателями Призмы. А ещё Астра отметила, что её оскорбительная речь его не особо задела. Он как будто что-то обдумывал про себя. Ох, не решил бы соскочить… Надо разрядить обстановку:

— Крис, чего мешкаешь? Хочешь вернуться?

— Нет, — Когель подошёл к ней и взялся за ручку калитки. — Пока нет. Но вечером я бы хотел с тобой кое-что обсудить наедине, если ты не против. А пока пошли знакомиться с мясниками.

За калиткой Криса и Астру ждали несколько вооружённых бойцов, не похожих на обычных членов Сопротивления. Это были худые молодые люди с обритыми наголо головами, одетые в рубашки янтарного цвета, лёгкие бронежилеты и штаны расцветки хаки. В руках у них были компактные короткоствольные автоматы «Засада». По незнанию их можно было принять за какое-то из подразделений армии Метрополии, уж больно ладно и одинаково смотрелись эти люди. Обычные бойцы Сопротивления были куда пестрее, одетый каждый в свою одежду и сражающийся тем, что удалось добыть в ходе своего революционного пути.

Когель слышал, что структура Янтарных Людей близка к армейской, у них есть три основных звена. Грифы защищают базы, участвуют в боевых операциях (из которых частенько привозят свежие трупы), вообще, выполняют силовые функции. Медики осуществляют все необходимые манипуляции по извлечению и консервации органов. И, наконец, Курьеры находят покупателей, доставляют ценный груз, они же заведуют казной.

Большая часть Янтарных Людей — это наёмники, ведущие двойную жизнь. Как именно попадают в эту организацию, точно неизвестно, однако те, кто там служит, не пропадают из общества бесследно. Напротив, они стараются вести как можно более тихую и неприметную жизнь законопослушного гражданина, но через определённые промежутки времени появляются на базах, чтобы делать свою кровавую работу. По идее, никто их в этом месте не держит, и любой из членов волен покинуть ряды организации, когда захочет. Но этому мешают два обстоятельства.

Первое — это законы. Метрополия, не разбираясь, приговаривает к смертной казни за любое участие в этой организации. Даже повстанцев часто просто отправляют в тюрьму. С Янтарными Людьми всё куда жёстче. Общество такой закон одобряет, но, служа в полиции, Когель прекрасно понимал, что у такой меры есть двойное дно. Богатым жителям Континента и некоторых колоний частенько требуются операции по замене органов. А легальный рынок доноров настолько мал, что не покрывает даже основных потребностей. Вот тогда и приходится обращаться к Янтарным Людям. Получается, что Континент одной рукой их официально преследует, а другой пользуется их услугами. И чтобы пойманные члены не наговорили чего лишнего, существует негласное правило: попался — прощайся с жизнью.

Вторым обстоятельством, мешающим покинуть ряды организации, является её идеология. Янтарные Люди — это не просто бизнес или структура. Это образ жизни. Попав в ряды, её члены были обязаны следовать неким внутренним правилам, традициям и распорядкам. И это в корне меняло жизнь новичка. Крис точно не знал, в чём заключались эти перемены, да и мало кто знал из-за того, что пойманных членов организации Комитет уж слишком поспешно отправлял на тот свет. Но что-то в этом, определённо, было.

Итак, за калиткой их ждали пятеро вооружённых Грифов в боевой амуниции. Астра хладнокровно посмотрела на них и вдруг сделала пистолет из пальцев:

— Полиция, сдавайтесь, вы окружены.

Крис похолодел. Такие шутки могли плохо кончиться.

Однако один из бойцов, по-видимому командир, сделал знак остальным, и они опустили своё оружие.

— Астра Нова! Вот уж кого не ждал в нашем гиблом месте, да ещё в форме, да ещё и с полицейским. Вы наконец продали душу Метрополии? Она дорого за вас заплатит.

Астра фыркнула:

— Ещё чего! Билл, моя душа не продаётся. Я вам не устану этого повторять.

— А я не устану звать вас в наши ряды, — тот самый командир, которого она назвала Биллом, снова помахал рукой, и остальные Грифы спокойно разошлись кто куда.

— Знакомьтесь, это Крис Когель. Я думаю, он вам понравится.

Билл широко улыбнулся, но улыбка была совсем недоброй, с какой-то угрозой:

— И почему же он мне должен понравиться?

— Крис — лейтенант полиции, но с нами он не ради идеи, а за деньги. В своей родной колонии Рододендрон он погорел на взятке, но сумел избежать наказания. Больше он такой ошибки допустить не хочет, но и зарплата его также не устраивает.

Совершенно неожиданно угрожающая полуулыбка командира Грифов сменилась на вполне искреннюю и добродушную:

— Ах вот оно что! Тогда ты права, мы поладим. Человек, который работает за деньги, заслуживает доверия, пока у тебя есть эти деньги, — с этими словами Билл протянул Когелю свою руку.

Крис нехотя пожал её. Янтарные Люди вызывали у него сильную неприязнь и даже какой-то совсем глубинный и животный страх. Казалось, что Билл сейчас достанет скальпель и станет вырезать ему печень. И это при том, что командир не отличался внушительными габаритами, вряд ли ему под силу справиться с лейтенантом полиции.

Все трое медленно двинулись вглубь базы. Астра бегло, не вдаваясь в подробности, рассказала обо всех событиях последних недель. Билл слушал не перебивая, по его лицу трудно было понять реакцию на всё это. В какой-то момент Крис вдруг понял, что ему ровным счётом всё равно. Нет, разумеется, для общей оценки обстановки сведения Астры были важны, но командиру явно было не жалко погибших на Фабрике, Муравья, и он не особо обрадовался гибели двадцати трёх сотрудников Комитета. Это была не его война. Неужели повстанцы совершенно этого не понимают?

Яндекс.Метрика