Глава 20. Прокол.

Астра накрошила немного батона себе в руку и кинула уткам. Ранним утром в парке опять было безлюдно, но девушка подумала, что Лебединый пруд она использует в последний раз. К местам нельзя привыкать, это главная ошибка новичков. Не бывает опасных и безопасных мест для встречи, каждое место таит в себе опасность, но при правильной организации все риски можно свести к минимуму. А вот новыми и старыми места встреч бывают. И пользоваться можно только новыми.

Когель вновь подошёл абсолютно бесшумно, как тогда, на Фабрике. Но не стал её пугать, просто спокойно опустился рядом. Нова лишь почувствовала, как колыхнулся ветер, да боковым зрением отметила его внушительную фигуру. Не работают с такими людьми её глаза на затылке, ох, не работают.

— Вы сказали, что у вас есть важная информация. Я пришла. Надеюсь, не зря.

Крис достал традиционный бублик и стал крошить уткам. И мимоходом спросил:

— Я ненадолго, скоро на работу. Кто работает заместителем начальника в департаменте пассажирских перевозок, аэропорт Терраны?

Девушка похолодела. Хотя такое длинное наименование было непривычно, но она сразу поняла, кому на хвост села полиция. Замом в аэропорту работал Муравей.

— К-как? Как вы на него вышли?

— Астра, я только начинаю наше сотрудничество, и ты произвела на меня благоприятное впечатление. Я даже начал думать, что что-то в вас есть, я имею в виду Сопротивление. Но ваши исполнители — идиоты.

После этого лестного эпитета Когель вкратце пересказал девушке вчерашние события и поездку в аэропорт Терраны. Ирвин немного почитал личное дело таинственного зама и решил пока не задерживать его, а установить негласное наблюдение. Фима они всё-таки догнали и весомо попросили его не распространяться об их разговоре.

Странная ниточка могла вывести в обе стороны: взять рядовых исполнителей и попробовать пробить контакты террористов выше. Но Интерфер пересказал напарнику разговор с Дешанелем, который состоялся у них чуть позже. Полковник просил полицию копать именно в сторону исполнителей, организаторов он планировал разрабатывать сам. Вполне в духе Комитета Метрополии, мелочь их никогда не интересовала.

Астра слушала не перебивая. Разумеется, проколы рано или поздно допускали все. Но от Муравья она такого не ожидала. Это было что-то невообразимое: взять служебный вертолёт, запросить навигационную нитку, засветить всё, что можно. Она никогда не вникала в тонкости исполнения терактов, но ей казалось, что боевики понимают, что делают. Теперь эта уверенность пропала.

Она мрачно достала из внутреннего карма плаща конвертик с деньгами и молча отдала Крису. Пока лейтенант более чем окупал их затраты. Что делать с Муравьём, ещё предстояло решить, но они хотя бы успеют нанести упреждающий удар. Сейчас надо как можно скорее связаться с координаторами. Рингу, пожалуй, знать о таком необязательно. Только всё равно ведь прознает…

Когель невозмутимо продолжил кормить уток. Конверт он убрал в карман лёгкой куртки, даже не открывая. Астра смотрела на него, и в её голове вдруг начала зарождаться идея. Она была такой же безумной, как путешествие в штаб полиции, но могла принести плоды:

— Крис, а ты сможешь взять отпуск в ближайшее время? На недельку?

Когель пожал плечами:

— Могу, у меня есть прилично отгулов. Хоть завтра, рапорт надо только написать и у начальства утвердить. А что такое?

Астра сверкнула глазами. Эту идею вряд ли кто-то поддержит, но и чёрт с ним, ей не впервой идти против всех:

— Я хочу свозить тебя на одну из наших баз. Проведёте с моими соратниками обучение по методам полиции, чтобы они знали, чему противостоят!

***

Внешне Муравей был абсолютно спокоен. Полицейский хвост он приметил ещё пару часов назад, но сбрасывать его не торопился. Прогулялся по городу, забежал домой, где взял небольшой портфель, посидел в кафе. Обычный выходной одинокого человека. Ничего подозрительного. Пока.

Ещё утром он собирался встретиться со своим связным, у Астры было для него какое-то срочное сообщение. Но теперь, поняв, что за ним следят, он и так знал, зачем понадобился Нове. Оставалось только гадать, откуда девушка прознала про его прокол. Хочется верить, что их новый информатор слил. Может, и правда окажется толковым. Муравей давно заметил, что повстанцы, работающие на коммерческой основе, действовали гораздо чище и эффективней тех, кто за идею. Правда, на идейных можно положиться, а эти линяют при первой опасности.

Как бы то ни было, его не задерживали, значит, хотят пробить контакты и попробовать выйти через него на кого-то ещё. Ну пусть попробуют! Теперь-то он точно ни с кем не встретится.

Другой вопрос, что на свободе ему гулять осталось совсем недолго. Скоро полиции надоест ходить за ним хвостом и его арестуют, попробуют дожать в камере. Так что, если он что-то хочет сделать на свободе, надо делать это сейчас.

Во всей этой ситуации Муравей жалел только об одном. Что ему больше не удастся поговорить с Астрой. Он, вообще, давно планировал этот разговор, но слишком долго откладывал.

Чиновник аэропорта выше среднего — террорист, который много лет возглавляет самую мощную боевую ячейку Сопротивления. Где это видано? Большинство членов боевого крыла повстанцев были мелкими сошками, даже по понятиям Шарры. Оно и неудивительно: когда человек что-то имеет, он десять раз подумает, хочет ли он этим рисковать. А когда ничего нет, оно как-то проще.

Муравей подумал десять раз. Ещё тогда, давно, когда успешно сдал вступительные экзамены, набрал космический балл и получил предложение учиться в Метрополии.

Всем хочется верить в свою уникальность. Но мужчина понимал, что ему отчасти просто повезло. Кто-то рождается щуплым и вынужден всю жизнь тренироваться, чтобы хоть немного набрать силы в мышцы. А кто-то богатырь от природы, даже если ничего не делает.

Муравью повезло родиться умником. Учёба давалась ему легко. Он обладал потрясающей памятью и способностью решать самые сложные задания. В математике, физике и химии ему не было равных.

Будучи наблюдательным человеком, он видел, сколько сил приходится тратить его сверстникам, тем, кто также мечтал о карьере инженера. Они сидели за учебниками ночи напролёт, но и на десятую часть не могли приблизиться к его знаниям. А ему повезло, повезло родиться умным человеком. И он, как мог, развивал свой талант. Поначалу только затем, чтобы у него и его семьи была лучшая жизнь, чем у его сверстников.

Всё изменилось, когда он прилетел на Континент. Жители колоний по-разному реагируют на пребывание в Метрополии. Большинство хотят остаться там любой ценой и никогда не возвращаться на свою грязную и убогую родину после того, что увидели. Чистые улицы, мягкий климат, свежайшая еда, приветливые люди, развлечения для всех и каждого, минимум физической работы и вообще щадящий график. После колоний Метрополия кажется раем. Из всех, с кем Муравью посчастливилось общаться, назад вернуться хотели лишь жители Аваста, но это территория особая, она отличается от всех колоний.

Муравей остаться в Метрополии не захотел. Он был умён, и вместо преклонения перед Континентом его почти сразу накрыло другое чувство. Зависть.

Он прекрасно понимал, за чей счёт так плавно и счастливо течёт жизнь их господ. Муравей общался со своими континентальными сверстниками, и его злили их мелочные проблемы. Они никогда не были в колониях, они не знали, что такое выжженная кислотой земля, пыльная буря, перебои с продовольствием, подавление мятежей, бесправие и беспросветность. Тупые и никчёмные пустышки катались как сыр в масле просто потому, что им повезло родиться на Континенте. Родись они на Шарре, их не факт бы, что на шахту взяли.

Эта злоба росла в Муравье с каждым днём. Он всегда знал, что мир несправедлив и люди не равны. Но чтобы настолько!

Однако он никоим образом не выказывал своего презрения к этим холёным свободолюбивым жителям. Напротив, учился. Учился у них их отношению к жизни, их убеждённости в своих правах, в том, что они — это центр мира. Он хотел привезти хоть частичку такого отношения, таких взглядов на Шарру. И привёз.

Проблема в том, что с такими взглядами в колонии ему была прямая дорога в застенки Комитета Метрополии. Это сейчас в колониях стало попроще, а тогда, двадцать лет назад, любые идеи о независимости Шарры давились в зародыше.

Муравей вернулся на свою родину, пошёл работать в воздушные перевозки и попутно искал единомышленников. Задача по выходу на повстанцев отняла у него примерно полгода. Он почему-то был уверен, что Сопротивление — это именно те, кого он ищет. Такие же люди, мечтающие о независимости, равенстве, возможностях для всех.

Однако повстанцы не оправдали его ожиданий. Нет, формально всё было хорошо. Они боролись за независимость, имели определённый вес и силу. Даже двигались в правильном направлении. Но в головах, какой кошмар творился у них в головах! Они не заглядывали дальше, чем в завтрашний день, они не представляли, что будут делать после того, как получат власть. Были какие-то общие идеи и формулировки, которые сводились к одному: вот свергнем Метрополию и заживём! Как, на что, чем — об этом они не задумывались. Да и людей уровня Муравья в их рядах не было в принципе. Тогдашнее Сопротивление состояло из двух больших групп. Романтики-неудачники, которым не удалось найти своё место в колонии, которые хотели большего, чем работать на шахте, но не могли добиться этого. И те, кто принципиально не хотел работать, но с огромными амбициями. Они считали, что без гнёта Метрополии они смогут жить припеваючи, заняв какое-нибудь уютное кресло в новом руководстве.

Муравей был не из тех, кто отчаивается. Он решил для себя, что попытается слепить из этой массы что-то более вменяемое, ту силу, которая не просто свергнет Континент, но и сможет взять власть в свои руки после, не перегрызётся, не уронит Шарру в пучину гражданской войны.

Мало-помалу он двигался к цели, стараясь донести свои идеи до этих людей. Привлекая в ряды повстанцев всё новых и новых членов, уже не таких зашоренных взглядов. Даже стало что-то получаться.

Единственным человеком, в котором Муравей сразу признал равного, был Ринг. Правда, помимо недюжинного ума, у Ринга были и неприятные черты: он был скользкий как змея и никогда не отличался самопожертвованием. Тем не менее функция казначея удавалась ему блестяще. И ладно.

Катастрофа наступила восемь лет назад, во время мятежа. Муравей тогда думал, что это конец. Точнее, началось-то всё довольно бодро. Вроде бы главой Шарры планировали назначить Ангелуса Фарелуса, который вообще сочувствовал повстанцам. Это казалось почти нереальным, невозможным, но, может, Метрополии и правда надоело бодаться с недовольным населением и им пошли на уступки?

Да не важно, почему так случилось. Муравей надеялся, что с приходом Фарелуса многое изменится. Но тут Ринг умудрился всё испортить.

Назначение Фарелуса казалось таким близким, но таким невероятным, что пошёл гулять слух: в последний момент Метрополия передумает.

И тут Ринг развил кипучую деятельность, чтобы «этого не допустить».

Уж как Муравей уговаривал его не делать таких дурацких шагов. Нет же! Ринг толкнул пламенную речь на Кречете, мол, надо показать Метрополии, что мы хотим Фарелуса. Ну нельзя так в лоб с ними. Ну не любят такого континентальные господа! Когда колония пытается указать им, что делать.

События развивались предсказуемо, назначение Фарелуса отозвали, прислали другого главу. Ринг тут же умудрился организовать ещё больший митинг, Муравью же предложил изменить план, попробовать раскачать колонию и сходу свергнуть Метрополию. Тот план не одобрил, но отступать было некуда.

Поначалу всё шло хорошо: колония взбунтовалась, на их сторону перешла даже полиция. Агенты Комитета, те, что были не убиты, бежали.

Кстати, о полиции. Муравей лично руководил штурмом их штаба и в душе даже был восхищён стойкостью его защитников. Он планировал, когда всё закончится, публично помиловать выживших, проявив первое милосердие новой власти.

Куда там! Перебили всех, даже тех, кто в итоге сдался. Разъярённая толпа изо всех сил вымещала свою накопившуюся злобу. Муравей честно пытался вмешаться, но у него не получилось. Дальше — хуже. Едва-едва удалось погасить конфликт с той частью полиции, что перешла на сторону мятежников, как опять новости. Жители Шарры разделились на две большие группы. Одни сидят по домам и трясутся от страха, а те, кто посмелее, понаглее и выпили поболее солодового спирта, громят и тащат всё, что могут.

Именно Муравью принадлежит заслуга в организации объединённых дружин правопорядка, которые пытались остановить хаос. И даже начало получаться. Проблема была в том, что к революции тут же примазались сомнительные люди, которые, прикрываясь их идеями, грабили и убивали себе на пользу. Во всей этой свалке было вообще трудно понять мотивы отдельных конкретных людей.

А тут ещё проклятый аэропорт Терраны. Небесный гарнизон никогда бы не появился, если бы штурм штаба полиции не был таким кровавым. Однако объединённым силам полиции и Комитета, которые засели там, отступать было уже некуда.

Далеко не все понимали важность этого объекта. Аэропорт стал тем местом, где могли укрыться не только их враги, но и те, кто просто не хотел революции, боялся Метрополии, хотел показать, что не участвует в мятеже. Может, не будь такого места, эти люди бы их и поддержали. А так… Больше противников, больше сторонников Континента.

В общем, полный провал и крах. Потом армия, и всё. Мятеж подавили за неделю. Вся их работа оказалась просто пшиком. Не было никакой революции и больше не будет. Так тогда думал Муравей. Они показали себя с самой чёрной стороны.

Но! Случилось настоящее чудо, которого он никак не ожидал. Оказалось, что этот мятеж основательно вычистил из их рядов «паршивых овец». Тех, кто особенно рьяно грабил и убивал во время тех событий, особенно рьяно искала и находила полиция после. Почти все они были расстреляны или отправились в тюрьму.

У многих романтиков с глаз слетела пелена. Они наконец поняли, что власть недостаточно просто получить, её надо ещё и удержать. Вместе с тем появилась неожиданная уверенность, что Метрополия не безупречна и что колонию можно поднять на войну с ней. Да, первая попытка была не очень удачной, но то ли ещё будет.

С радостью и изумлением Муравей видел, как Сопротивление вдруг превращается в тех людей, которых он искал после возвращения с Континента. Появлялись новые члены в их рядах. Одна Астра Нова чего стоила! Она прошла большой путь от девочки, обиженной жизнью, но с горящими глазами, до крепкого лидера, понимающего все плюсы и минусы бремени власти. Муравей был уверен, что, стань она главой Шарры сейчас, жизнь колонии бы резко поменялась в лучшую сторону.

Его не нашли. Даже удивительно. Нет, он командовал штурмом штаба через подчинённых и по привычке старался нигде не светиться. Но после подавления мятежа ждал, что за ним придут одним из первых. Однако Ринг сообщил, что пробил по своим каналам и оказалось: именно его полиция почему-то упустила из своего поля зрения. Суматоха была порядочная, кому-то удалось выйти сухим из воды. Так и работал Муравей дальше в освобождённом аэропорту. До сегодняшнего дня. Что ж, отсрочка в восемь лет помогла сделать многое. Но сегодня она истекла. Он ждал этого давно. Даже какое-то облегчение… Хотя жаль, что с Астрой так и не встретились. Всё же жаль…

Проходная в офис Комитета Метрополии мало напоминала штаб полиции. Красивый литой заборчик по периметру высотой в человеческий рост. Будка, шлагбаум, двое штурмовиков в форме. За забором виднелся зелёный газон. Само здание из красных песочных блоков. Всё тихо, красиво, спокойно и совсем не брутально. Но жители старались обходить эту красоту стороной.

Муравей подошёл к шлагбауму и нажал кнопку вызова прямо на колонне, откуда торчала полосатая штанга.

— Слушаю вас.

— Здравствуйте! Меня зовут Антей Врос. Я более известен вам под кличкой Муравей, я являюсь одним из лидеров боевой ячейки Сопротивления.

На том конце повисла тишина. Потом голос охранника неуверенно выдал:

— Продолжайте.

— Я хотел бы перейти на вашу сторону, но мне надо увидеть полковника Флёра Дешанеля. У меня важная информация для него. Сопротивление опять готовит теракт.

Вновь наступила тишина. Она продолжалась не более минуты, после чего главный вход здания распахнулся и оттуда выскочила группа вооружённых штурмовиков, человек пятнадцать. Они рассредоточились перед шлагбаумом в два ряда, первый упал на колено, второй стоял в полный рост. Каждый целился в Муравья из винтовки.

Тот спокойно поднял руки, в одной из которых был его портфель.

— Что в руках?

— Это портфель с документами для полковника Дешанеля, — торопливо заговорил Муравей и, опустив руки, стал расстёгивать портфель. — Смотрите, я сейчас покажу…

…Взрывом выбило стёкла на первом и втором этажах офиса. Муравей всё же закончил свою жизнь повстанцем.

Яндекс.Метрика