Глава 30. Под трибунал.

Штурмовики прорвались на базу примерно через час. Ирвин, Фейн и Астра успели облачиться в тяжелые бронежилеты, шлемы, защиту ног. Нова вдруг поняла, что сегодня она совершила первое убийство для Континента. А сейчас уже идет на штурм врагов Метрополии.

Нет, в Криминальной Полиции ей приходилось убивать. Но то были преступники в самом обычном смысле слова. Не революционеры, не идейные борцы, а обычные уголовники. По их поводу совесть девушку не мучала. А вот Максимильяно… С какой стороны на него не посмотри – он ее враг. Но враг, по сути оказался врагом Континента. И, Фейн прав, она убила его в угоду Метрополии. Первый раз. Служба все глубже затягивает бывшего идейного борца.

Разумеется, они не пошли в авангарде – это было слишком опасно и совсем уж глупо. Двигались в третьей группе, после главного отряда и подразделений зачистки. Половина окон в казармах была выбита, тут и там валялись трупы членов движения. Совсем молодые, совсем еще дети. Кто с оружием, кто без. Кто погиб от пули, кто от осколков. Некоторые были еще живы. Бустер распорядился раненых скручивать и выносить, но не добивать. Чай не в колонии…

Гведолини нашелся минут через сорок. Он забаррикадировался в одном из обеденных залов, вместе еще с десятью бойцами «Южного Стелфаста». Штурмовики Комитета заблокировали оба выхода из помещения, но на приступ идти не спешили, вели переговоры.

Астра краем уха слушала все эти обычные речи про «нет выхода» и «сдавайтесь, вам будет сохранена жизнь». Она находилась в какой-то прострации. Пыталась уложить в голове все, что происходило сегодня. И привыкнуть к главному выводу. Получается, что Метрополия неоднородна. Ей управляют люди, которые могут принимать самостоятельные решения в пику всем. Сегодня Гведолини за это поплатится, потому что зарвался. А как обычно? Президент, правительство, оно ассоциировалось у девушки с чем-то единым, монолитным, слаженным. Но если задуматься – там ведь сидят такие же люди. И каждый тянет в свою сторону. Получается, что нет единой неделимой власти Метрополии, есть лишь общие законы и установки, которые их хозяева не всегда соблюдают. Да, Ирвин прав, она неделю в Метрополии, а узнала и поняла столько, сколько на Шарре за всю жизнь не охватить.

От этих мыслей ее отвлек звук взрыва. Штурмовики все же вынесли дверь и забросили в зал несколько гранат со слезоточивым газом. Буквально через пару минут оттуда стали вываливаться люди. Им аккуратно скручивали руки и куда-то оттаскивали.

Где-то пятым выполз сам генерал. Астра сразу поняла, что это он – все остальные были куда моложе. А генерал… Сейчас он представлял собой весьма потрепанного человека, но видно, что в свои 70 с хвостиком Гведолини был еще весьма крепким стариканом. Худым, подтянутым. С тонкими, но аккуратными ровными чертами лица. Как по линейке рисовали.

Штурмовики подхватили его, выкрутили руки и защелкнули на запястьях наручники. Фейн снял шлем и подошел к своему противнику:

— Генерал Гведолини?

— Вы не имеет права! – прохрипел старик и закашлялся.

— Президент подписал ордер на ваш арест. Увы, генерал, игра закончена. Даже ваши подчиненные от вас отвернулись, - тут Шон обернулся и приказал. - Приведите инспектора Кодаш!

Гведолини молчал. Его глаза медленно наливались кровью, но сделать он ничего не мог. Похоже, генерал начинал осознавать свое поражение.

Спустя пять минут один из штурмовиков завел в комнату Наташу, спереди ее руки были закованы в наручники. Начальник и его подчиненная встретились глазами. Фейн внимательно наблюдал за реакцией обоих. Генерал особых эмоций не выразил:

— Кто ж меня тут сдал? Я смотрю, инспектор в наручниках.

Девушка буквально впилась взглядом в Гведолини:

— Нет, господин генерал, он говорит правду! Я все им рассказала. И про вас, и про ваш дурацкий план и про то, как вы смотрели на смерть полковника Кирташа!

Про Кирташа раньше не было сказано ни слова, потому Астра вытянула шею, стараясь разглядеть реакцию Гведолини. Генерал сплюнул на пол:

— Велика птица, ренегат-полицейский! Служил на Авасте, присягал Метрополии, а сам помогал ИДА. Туда ему и дорога. Еще что-то хорохорился перед смертью.

— Это вы его убили? – Фейн выглядел спокойно, но он явно начинал закипать. - Лично?

— Почти. Я не досмотрел.

— А Лакруа?

— Лакруа убили по моему приказу, но меня там не было. Бросьте, господин Фейн, вы же уже поняли, что я тут главный злодей. Для вас.

— А не для меня? - Фейн прищурился.

— Проклятые либералы позволили вам, террористам, взять власть пятнадцать лет назад. Я всегда был против. Всегда! Ваше уничтожение лишь вопрос времени. Настоящие патриоты Метрополии это понимают.

— Настоящие патриоты, - вмешался Ирвин. - Погибли от пуль Комитета в последние два часа. Потому что вы вложили им в головы какие-то абсурдные идеи.

Генерал посмотрел на него, но промолчал. Вряд ли можно переубедить человека на восьмом десятке, Интерфер и сам это понял. Наташа была права, крыша у генерала уже не на месте. Повело на фоне разных идей.

Гведолини перевел взгляд на Кодаш:

— Значит и ты против меня. Что ж не сказала сразу? Я тебе доверял.

Девушка с ненавистью посмотрела на шефа:

— И что бы со мной сделали? Что делают с несогласными в нашей организации? Со всеми теми, кто пошел против вас? Назвать вам имена, фамилии?

Гведолини хмыкнул:

— Я их помню. А ты считаешь, что тебе все сойдет с рук? Неповиновение начальству, разглашение тайны? Если я в наручниках, это не значит, что я растерял всю силу. Поверьте, инспектор Кодаш, вы еще пожалеете, что приняли сторону наших врагов.

— Нет! - взвизгнула девушка.

А дальше… А дальше все произошло буквально в одно мгновение. Скованными руками Наташа с удивительным проворством умудрилась достать из кобуры своего конвоира огромный пистолет, направила на Гведолини и спустила курок.

Выстрелом генералу снесло полголовы, пистолет у комитетчика был мощный. Двух штурмовиков, что держали мятежного руководителя внутренней разведки забрызгало кровью и мозгами.

Конвоир моментально вырвал у девушки пистолет и рукояткой приложил ее по щеке. Не сильно, но Кодаш рухнула на пол.

Фейн потрясенно смотрел на то, что осталось от головы Гведолини. Потом сморгнул и повернулся к Наташе. Открыл рот, но тут же его закрыл. Он не мог поверить в случившееся. А девушка усмехнулась и сказала:

— Вот теперь под трибунал, с чистой совестью.

Яндекс.Метрика