Глава 20. Рупор.

— Пресса Метрополии в корне отличается от нашей, - рассказывал Ирвин, открывая перед Астрой дверь, - они всегда и на все имеют свое мнение. И часто его даже высказывают. Конечно, цензура есть и тут, но далеко не такая жесткая. А раз есть свобода слова, есть и куда большая свобода мысли. Главред «Рупора» согласился со мной встретиться. Я думаю, что журналисты, именно журналисты Стелфаста, смогут дать нам пищу для размышлений. Пока мы слышали только мнения заинтересованных сторон.

— Вы считаете, что местная пресса – это объективный взгляд?

— Пресса именно исконной провинции – более-менее. Их воспитывали куда более свободными, чем нас. А «Рупор» - частное издание, эта газета не принадлежит Континенту. Можно сказать, даже оппозиционная. В известной степени. Значит, есть шанс услышать что-то новое. И важное. Эту газетку мне посоветовал покойный Лакруа еще когда мы только-только приехали. Говорил, что весьма честны и стараются ни под кого не прогибаться, он им даже как-то интервью давал.

Ирвин показал удостоверение охраннику и кратко объяснил цель визита. Их пропустили без вопросов, кабинет главреда так же нашелся быстро. Все это время молодые люди молчали и Астра подумала, что Ирвин все же очень хорошо работает «на земле». Замком не отличался потрясающим аналитическим умом, но он всегда знал, у кого и что можно спросить. Ей, как ни крути, даже в голову бы не пришло пойти к журналистам.

Главный редактор встретил их приветливо. Это был невысокий худощавый мужчина, с короткой седой бородой и очками в половину лица. Несмотря на возраст, он отличался весьма живым взглядом с примесью безуминки. Наверное, в свои молодые годы он был еще тем авантюристом. Сейчас стал куда более благообразен, но корней не потерял. Что ж, подходит.

Ирвин протянул руку и начал беседу:

— Большое спасибо, что смогли уделить нам время и согласились на этот разговор. Меня зовут Ирвин Интерфер, я заместитель командующего, это капитан Астра Нова.

Гавред представился:

— Севан Въелли. Чем могу быть полезен полиции?

— Мы колониальная полиция, - на всякий случай уточнил Ирвин, - на территории провинции у нас весьма ограниченные полномочия.

— Что вы, что вы, - замахал руками Въелли, - я более чем наслышан о вашей парочке. История Шарры, это… это да, это было интересно!

Астра напряглась. Ох, как же она не любила ворошить прошлое! Опять мысли взлетали стаей мошек, потом весь день не могли улечься. Но Севан, похоже, заметил ее реакцию и быстро свернул тему:

— Знайте, я постараюсь вам помочь, чем могу. Мы, континентальные журналисты, привыкли говорить правду всем, кто готов ее слушать. Это наша работа. И не имеет особого значения ваша принадлежность. Но, позвольте, вопрос. Профессиональное любопытство. Я был весьма удивлен, когда вы вчера позвонили, удивлен тем, что вы работаете в нашей провинции. Как я уже говорил, мне доводилось слышать о вас и я понимаю, что выписка таких сотрудников из колонии – это явно какое-то большое дело. И приходит на ум только одно.

Старик замолчал и хитро оглядел своих гостей. Молчал и Ирвин, спокойно глядя на главреда. Астра тоже решила не высовываться. Пауза затягивалась. Наконец Въелли не выдержал и закончил мысль:

— Я думаю, что ваш визит связан с убийствами чиновников в нашей провинции? И, видимо, с недавней гибелью Мишеля Лакруа. Какой был человек! Умный, напористый. Мне доводилось с ним общаться. Конечно, его взглядов мне не разделить по определению, но поговорить – одно удовольствие. Так ваш визит связан с его смертью?

Замком кивнул:

— Абсолютно верно. Примечательно, что вы говорите «наша провинция». Убийства были на территории Аваста.

Старик вздохнул:

— Так ведь Аваст и есть наша провинция. Вы считаете, что любой житель Стелфаста мечтает вернуть полуостров в колониальное рабство, а столицу обратно к нам? Это не так, поверьте. Холомовые Стражи – большая и сильная провинция. Так было не всегда. До присоединения полуострова мы плелись в конце, жили на дотации Континента. Аваст, напротив, был одной из самых успешных колоний. После объединения его управленцы здорово подраскачали нашу экономику. Армия усилила здесь свое присутствие. Лучшие жители колоний учатся в адаптационных университетах. И почти все эти университеты находятся здесь. Уровень жизни провинции вырос почти втрое. Наши «патриоты» часто забывают, чем были Холомовые Стражи до прихода полуострова. Это вам так, для справки.

Ирвин и Астра переглянулись. Такой точки зрения они не ожидали. Интерфер продолжил:

— А много людей разделяют ваши взгляды?

— Все те, кто умеет работать и не хочет жить на пособия от Континента. Эти призывы вернуть столицу в Стелфаст… Нет, конечно хотелось бы, я не спорю. Но если выбирать как жить: вторым городом, но с таким достатком, как сегодня или столицей, но двадцать лет назад, я выберу сегодня. И многие выберут. У нас на через пару дней в Миртране будет большой праздник, 15 лет укрупнения Холомовых Стражей.

Население провинции разделилось на два лагеря. Одни этой дате рады, для них это конец войны и начало процветания. Для других – память о победе колонии. Но я вам скажу так. О прошлом мечтают лишь бездельники. Они мечтают, что в Стелфаст вернётся власть и он расцветет. Почему-то расцвет нашего города у них ассоциируется с собственным благополучием. Как будто в цветущем городе не надо работать, там просто так стоят столы с едой, а жилье бесплатно. Бездельников у нас, к сожалению, больше, чем хотелось бы. Процентов десять населения так или иначе спонсируются Метрополией.

— То есть работают на нее? – уточнила Астра.

— Нет, именно спонсируются. Тут почти все работают на Метрополию. Но я не считаю чиновников и служащих Континента бездельниками. Они выполняют нужную и важную работу. А десять процентов – это те, кто сидят без работы и искать ее не думают. Им почему-то все должны, только они не должны никому. В любом обществе есть такие маргиналы, но у нас их больше нормы.

— А с чем это связано?

— В Стелфасте есть специальная компенсация. У нее мудреное название, но смысл в том, что жителям компенсируют потерю привилегий столицы. Это было одно из условий переноса пятнадцать лет назад. Эта компенсация вкупе с пособием по безработице и еще парочкой бонусов позволяет вести сносную жизнь и еще хаять власть. Я тоже получаю компенсацию, но я считаю ниже своего достоинства проедать ее и влачить жалкий образ жизни. У меня своя газета, весьма уважаемая в городе, основной доход я получаю от нее. Точнее от рекламы в ней.

Мои сотрудники так же не страдают от безделья. Нас покупают люди, которые интересуются новостями в мире, которые любят умную аналитику, которые могут позволить себе выкроить лишнюю денежку на то, что бездельники сочтут бесполезным.

Астра не удержалась:

— А вы разве не считаетесь оппозиционной газетой?

— Считаемся, - с улыбкой кивнул Въелли.

— И так защищаете текущий порядок?

— Нет, мы как раз его критикуем. Я категорический противник этих доплат и пособий, мы постоянно призываем Метрополию от них отказаться. Потому те десять процентов нас очень не любят. Ну и вообще… Политика ж клином на нашей провинции не сходится. Есть много вопросов, по которым мы не согласны с властями. Но это не значит, что мы их не уважаем и всячески поносим. В Метрополии есть четкая журналистская этика, если газета не хочет прослыть «желтой» или того хуже, быть закрытой цензорами, ее надо соблюдать.

Астра помедлила и посмотрела на замкома. Вопрос вертелся на языке, но задать его она не решалась. Ирвин сделал едва заметный жест рукой, мол, спрашивай, что считаешь важным. Проклятье, когда ж она успела научиться понимать его без слов???

— Севан, скажите… А что вы думаете о движении «Южный Стелфаст»? Это бездельники или дельные люди?

Главред, похоже, такого вопроса не ожидал. Он вздрогнул и посмотрел на девушку. Потом снял очки и принялся покусывать дужку, формулируя ответ. Наконец, сказал:

— Вы должны понимать, что в любом обществе есть разные силы. Всегда будет некая инертная масса, которая поддерживает нынешнюю власть. Она вообще любую власть поддержит, она склонна к подчинению и не любит бунты. В зависимости от ситуации, таких может быть 25-70 процентов. Цифры примерны, но мы и не на арифметике.

Астра кивнула. Пока она не очень понимала мысль Въелли.

— Пять процентов, может чуть пониже, будут вести маргинальный образ жизни. От бездельников мы все равно никуда не уйдем. Я вам сказал, что таких здесь процентов десять – это много. Но три-пять есть всегда.

И снова девушка кивнула. Ей доводилось читать социальную теорию, в целом Въелли озвучивал ее положения.

— И, в любом обществе, будут недовольные. Такие, что хотят что-то поменять. Обычно, молодежь. Если честно, им часто без разницы что менять. Им просто нравится быть «не как все», идти против системы. Либо умирать за систему. Честно говоря – это все грани одного желания, сбиться в стаю и быть против кого-то. Это нормально, если есть такие люди. Они обязательно должны быть под контролем, чтобы беды не случилось. На мой взгляд, «Южный Стелфаст» - это именно такое сообщество. Патриоты Метрополии, которых подкармливают давним и не особо актуальным раздором. Мне хочется верить, что власть их контролирует. Потому что…

Тут Въелли запнулся. Ирвин подался вперед:

— Потому что?

— Я был на их базе, мы как-то делали обзор о том, чем живет молодежь в нашем городе. Это не дети. И не подростки. Такого уровня подготовки я не видел даже в армии. И я очень надеюсь, что со временем они вольются в нашу армию. Иначе может быть беда…

***

Главред вызвался проводить напарников до машины. Они о чем-то болтали с Ирвином, Астра же полностью погрузилась в свои мысли, обдумывая новую информацию. В Холомвых Старжах все постоянно вставало с ног на голову. Стоило хоть немного уложить в голове один порядок, как появлялся кто-то, кто все рушил. Вот теперь Въелли. Получается, что не так уж много людей в Стелфасте хочет отделиться от Аваста? Действительно, почему они вообще решили, что тут все поддерживают Максимильяно и компанию? Если объединение подняло уровень жизни обывателям, какая им разница, где столица? Важно, что слой масла на хлебе стал толще. Что ж, и это предстояло вписать в общую теорию происходящего.

Полицейская машина представляла собой двухдверное купе, задний ряд сидений был утоплен почти к самому багажнику, сидеть там было трудно. Несмотря на все свои мысли, Астра не растеряла сноровки. Когда она села в кресло, то сразу поняла, что что-то не так – спинка пассажирского сиденья не прогибалась, а упиралась во что сзади. Девушка уже потянулась к пистолету, но в низкой машине пассажиры сидели полулежа и моментально достать оружие из кобуры не получилось. Уже держась за рукоятку, она увидела, как в воздухе мелькнул белый платок, который прижали к ее носу. Вокруг все поплыло. На капоте промелькнуло лицо Интерфера, ему пытались выкрутить руки, но замком не зря участвовал в штурмовых операциях, он активно сопротивлялся. Дальше, девушка потеряла сознание.

Яндекс.Метрика